Власть женщины в семье

[ A+ ] /[ A- ]

ФЛОРЕНСКАЯ Т. А.
доктор психологических наук, член РАН

в современной семье перестает быть ее главой. Эта роль переходит к женщине, что неизбежно влечет за собой изменение психологического облика самой женщины: нежность, чувствительность, мягкость, послушность, терпеливость и многие другие высокие качества “вечной женственности”, по мнению многих, отходят в прошлое. Об этом говорят и прическа современной девушки, и одежда, порой почти не отличающаяся от мужской, и выполнение женщиной тяжелых видов мужского труда, и командные роли, занимаемые женщинами в общественной жизни. Что это? Изъяны или достижения современного общества? Мнения на этот счет существуют разные. Некоторые утверждают, что это — “дело вкуса”.

Равенство мужчины и женщины. Означает ли оно уравнение различий между ними? Существует и такое мнение, а главное, и такая тактика воспитания мальчиков и девочек, юношей и девушек. Это часто считается у нас “современным”.

Япония – современная страна, ее не назовешь “отсталой”. Но в ней и по сей день существуют “праздник мальчиков” и “праздник девочек”, ежегодно отмечаемые всей страной. Так с детства воспитывается культура мужественности и женственности, прививаются чувства и навыки поведения, особые умения, необходимые каждому полу. Это и есть “половое воспитание” (в отличие от “бесполого”) — воспитать настоящего мужчину и истинную женщину.

“Перевертыши” полового воспитания — совсем не безобидные явления. Опыт психологического консультирования взрослых людей выявляет глубинные травмы личности и тяжелые семейные конфликты в результате извращения мужской и женской психологии. Это подтверждают приведенные ниже случаи.

• • •

…Н. Р. пришла в психологическую консультацию с жалобами на дочку. Девочке пять лет, она ходит в детский сад, но с детьми не играет, приходит домой, плачет: никто с ней не дружит. Дома, пока мать занята на кухне, слоняется по квартире и причитает: все-то у нее плохо, и ничего хорошего-то у нее не будет. Это больше всего раздражает мать, она выходит из себя и кричит: “Да займись ты игрушками, почитай книжки!” Н. Р. не выносит этого, потому что очень боится, что дочь будет такой же, как она сама. Жалобы на дочь переходят в жалобы на себя.

Нашей собеседнице 30 лет, она кандидат наук, на работе ее ценят, в учебе все ей давалось легко. Муж -“прекрасный человек”. Но у нее такое чувство, что сама она — “никчемное существо” и “занимает чье-то место на Земле”. Ее не удивляет, что по отношению к ней обычно занимают позицию “сверху вниз”, а она, подобно амебе, принимает ту роль, которую ей навязывают. Ей трудно общаться с незнакомыми людьми, в группе она “забивается в угол”. Боясь потерять возникшее расположение знакомых, Н. Р. замыкается, чтобы те, узнав ее поближе, не отвернулись от нее. На работе ей кажется, что сделала мало, не так и не то, боится, что будут предъявлять высокие требования, и она окажется несостоятельной. Н. Р. очень ранима: если кто-то не так посмотрел, невнимательно выслушал ее, она долго не может успокоиться: отрицательные переживания преобладают в ее душе, она “застревает” на них и не может переключиться. Она постоянно рефлексирует, разбирается в себе и своих переживаниях, но это не приносит никакого облегчения. Н. Р. чувствует свою неестественность, зажатость и завидует открытым и непосредственным людям. И в отношениях с мужем нет радости, непосредственности — он тоже человек замкнутый, “запрограммированный”.

Н. Р. очень женственна, но манера ее поведения, мужская стрижка, спортивный стиль одежды идут наперекор этой женственности и уродуют ее. Сама она чувствует себя “маленькой девочкой”, и это отражается в неуверенных движениях и манере речи.

Была ли она желанным ребенком? Нет. Когда ей исполнилось 6 месяцев, мать отдала ее бабушке. “Когда я училась в 6-м классе, — рассказывает Н.Р., — мама вышла замуж, и скоро родилась Зина. Это известие вызвало у меня истерику — наверное, потому, что рухнули мои надежды на близость с матерью. До 10-го класса я была нянькой: об этом времени вспоминаю с содроганием: мать требовала идеальной чистоты и порядка. Если я задерживалась в школе, она опаздывала на работу, и это вызывало ярость. Но страшнее было, когда целыми днями она не разговаривала со мной; от горя и отчаяния я готова была выброситься в окно. До сих пор во мне жива эта боль, и мне трудно с матерью. Когда я подхожу к ее дому, меня охватывает дрожь”. Она не видит моего отношения, все объясняет плохим настроением. Сестра Зина откровенно ненавидит родителей, они жалуются и ищут у меня сочувствия. А я боюсь, как бы не выдать своего отношения к матери. Она же вполне довольна собой, одержима стремлением “делать добро”, но требует, чтобы это добро помнили и были ей благодарны. “Вы думаете, это все ваше?!” — возмущенно спрашивает она, обводя рукой комнату”.

Из рассказа Д. С. — мужа нашей собеседницы: “В семье жены женщины — бабушка и мать — очень властные и жестокие, у них тенденция — доминировать над мужьями. И жена моя не лишена этого, она вспыльчива, раздражительна, нескоро отходит, не исключает бойкот. Уже в двух поколениях — дрессировка мужчин, это — тупиковый путь…”

Н. Р. боится, что дочь чувствует ее несостоятельность, не любит ее. И опасения не лишены основания. Об отношении девочки к родителям лучше всего говорит ее рисунок “Моя ” и комментарий к нему. Она тщательно и долго рисовала комнату, потом себя — в короне, потом — папу. “А корона сдвинулась набок, потому что я бежала на кухню, маму наказать. За то, что она меня наказала. Потому что я дралась во дворе”. — “А мама веселая?” -“Нет, она грустная. Мама расстроилась, пошла спать, а я ей лекарство подлила, чтобы она заснула и нам не мешала с папой, а то она только мешает, кричит…”

По словам Н. Р., они с мужем боятся, чтобы не “подавлять ребенка”, стараются не наказывать, мирно разрешать конфликты. Н. Р. много читает о воспитании детей, и ее сознательные установки и намерения даже слишком “правильны”. Но, как видно из характеристики мужа и беседы с ребенком, ее реальное поведение не соответствует сознательным принципам. Несмотря на выстраданное осуждение бойкота, она прибегает к этой форме воздействия по отношению к мужу, кричит на ребенка. Ее интеллектуальная жизнь и разумные установки идут вразрез с непосредственными переживаниями и реакциями, порой неуправляемыми. Если на сознательном уровне она отрицает и осуждает тип поведения своей матери, то реально она его воспроизводит по отношению к ребенку и к мужу. Этот же тип поведения намечается и у пятилетней девочки: она изображает себя в короне (символ власти, величия), она наказывает мать (место которой на кухне), устраняет ее из общения.

Мы видим, что уже в четвертом поколении — бабушка, мать Н. Р., она сама, ее дочь — проявляется один и тот же тип поведения женщины в семье — властность, жестокость, отчуждение. Есть заметная разница в его проявлении у самой Н.Р. и ее матери, считающей себя добрым, хорошим человеком, довольной собой и не подозревающей об отрицательном отношении к ней дочери. Но оттого, что Н. Р. осознает тяжесть своего состояния, отношение к ней дочери, стремится быть доброй, неподавляющей матерью, картина не меняется, а только усугубляется глубоким внутренним конфликтом: усвоив с детства тип поведения матери, ставший ее натурой, она не может изменить его усилиями сознания и воли. Помочь ей на уровне сознания нельзя. Надо понять суть ее душевного состояния.

Благодаря постоянному самоанализу, начитанности в психологии, развитому интеллекту Н. Р. очень метко характеризует свои переживания: у нее такое чувство, будто она “занимает чье-то место на земле”, она “аморфна”, как амеба, играет роли, несвойственные ей. Иными словами, она чувствует, что лишена индивидуальности, личностной определенности, не нашла себя в жизни (ощущение себя “маленькой девочкой”). При полном внешнем благополучии — чувство своей несостоятельности. Это проявляется прежде всего в общении: ей кажется, что к ней плохо относятся, не принимают ее такой, какая она есть. Она боится общаться с людьми, хотя больше всего стремится к этому общению. То же наблюдается и у ее дочери. Очевидно, в этом сказывается неудовлетворенность в общении, так болезненно пережитая в детстве (вспомним ее истерику при рождении сестры); психологи называют это “дефицитом любви”. Не внешние обстоятельства, а душевный строй делает несчастной эту женщину, и этот душевный строй передается ее дочери. Как же прекратите эту эстафету душевной боли? Как помочь Н. Р.?

Эта женщина обладает удивительной волей к познанию и изменению себя, редкой честностью, глубоким недовольством собой. Здесь залог того, что ей можно помочь. От встречи к встрече Н. Р. становится более открытой, искренней и живой. Она говорит, что после бесед чувствует себя хорошо, но пока это улучшение продолжается не более двух дней (а она хочет постоянного эффекта).

Как нередко бывает в таких случаях, у Н. Р. появляется стремление к личным дружеским взаимоотношениям с психологом, она ожидает от этих отношений удовлетворения своих потребностей в любви и признании. Случись это, психолог станет объектом требований, недовольств и обид, вымещаемых на нем отрицательных переживаний. Но главная беда не в этом, а в бесплодности такого рода отношений: пока человек ждет любви и внимания от других, живет этим, он никогда не удовлетворится, будет требовать все большего, и все ему будет мало. В конце концов он окажется у разбитого корыта, как та старуха, захотевшая, чтоб служила ей рыбка золотая. Такой человек всегда внутренне несвободен, зависим от того, как к нему относятся.

Пока человек только берет, ничего хорошего не получается. Рано или поздно он обанкротится. Фигурально выражаясь, чтобы росла прибыль от получаемого, его надо отдавать другим. Этот свой источник любви и добра необходимо отрыть в себе самом. И открытие должно совершиться не в уме, а в сердце человека, не теоретически, а внутренним опытом. Поэтому было бы неверно сразу же сказать Н. Р.: “Эффект нашего общения так недолог, потому что вы больше думаете о себе, чем о других”. Она примет это к сведению или займется самобичеванием. Подождем, когда она придет радостная и скажет: “Теперь я поняла… Теперь я живу!” Это может произойти нескоро, так как эта женщина живет умом, а не сердцем. А для начала сердце надо умягчить и отогреть, помочь Н. Р. поверить в себя, чтобы, наконец, она узнала простую вещь: не только она нуждается в людях, но и они нуждаются в ней.

• • •

В. П. четырнадцать лет замужем, у них одна дочь — уже в подростковом возрасте; сама она в свои 32 года работает и учится, времени всегда не хватает. Но ей пришлось обратиться в психологическую консультацию, так как последнее время ей почему-то стали неприятны близкие отношения с мужем.

Муж В. П. очень ее любит, во всем помогает. Знакомые в один голос говорят: “Какой у тебя прекрасный муж!” А она видит в нем одни недостатки, постоянно его “воспитывает”. Особенно нетерпима она к выпивкам мужа: они, правда, бывают редко, но ее больше всего раздражает то, что он быстро пьянеет: вот ее брат пьет много, но как-то не пьянеет… Возмущает ее пассивность мужа: “Он все делает, когда ему скажешь, а сам не видит, что нужно сделать, — никакой инициативы… Может быть, по моей вине?.. Любит, даже слишком, чересчур ласков, покладист, построптивее бы был… Может быть, потому, что воспитывался матерью без отца?”

Саму В. П. больше воспитывала бабушка, чем мать. О матери вспоминает: “Вспыльчива была, сердилась, постоянно раздражена. Помню, я выстригла себе челку, а она меня схватила за эту челку и головой об стену! Она в торговле работала, уставала. Отчислил, вот она на мне и срывалась. В пятом классе я взяла из школы документы и уехала сама к бабушке. Училась отлично, удачно вышла замуж. Дочь у меня такая же, как я: у нас редко бывает хорошее настроение, обе нервные, раздражительные, ничто не радует. Я давно забыла, что такое покой”.

Встреча с мужем В. П. подтвердила сказанное ею. Ему достаточно было лишь намекнуть на то, что жена ожидает от него более мужественного поведения.

Через полгода В. П. снова пришла, но уже с другими жалобами: что-то произошло с мужем. Последнее время он демонстрирует какое-то нехарактерное поведение: заставил ее хорошо одеться на праздник, чего никогда не было. “У меня к нему было отношение как к мебели, которая будет стоять, пока я ее не выброшу. А теперь мне кажется, что я его совсем не знаю! Начались ссоры, и он их не улаживал, а как будто нарочно разжигал, хотя провоцировала их я. Может быть, он просто избаловал меня? Я как будто получила в ответ ‘все то, что сама делала по отношению к нему”.

В третий раз В. П. пришла в полном смятении. Она рассказала, что у них было совершенно счастливое время: она сдала сессию успешно, ссоры с мужем у них прекратились, она наконец была рада мужу и жизни, она почувствовала в нем настоящего мужчину, какого раньше не знала. Но вдруг она услышала, что “какая-то семнадцатилетняя вешается ему на шею”. Вот это совершенно выбило ее из колеи: она связала перемены в поведении мужа с этими слухами и теперь не верит ему. А он спокойно твердит, что это — ее “мнительность” и что все это глупости, да еще иногда прикрикивает, чтобы “прекратила дурить”.

Хотя, по всей вероятности, и это подтвердила беседа с мужем В. П., изменение его отношения к жене произошло после и по причине нашей с ним беседы, ей полезно было пройти через этот “естественный эксперимент” мнимой измены мужа. Это помогло ей увидеть его другими глазами (глазами другой женщины, которая “вешается ему на шею”). Проходя через кризис отношений, супруги начали заново их строить: муж становился главой семьи, а жена наконец получила то, чего она хотела: сильного, волевого, твердого мужчину. Заслуга в этом принадлежала прежде всего мужу В. П. — человеку по натуре мужественному и разумному. Он легко понял, что — это не только эмоции, но и разумная воля. Он сумел стать “укротителем строптивой” и поставить все на свои места. Прежние отношения оказались тупиковыми и могли скоро распасться (по словам В. П., она терпела их только ради ребенка). Вернув себе “права мужества”, он открыл жене путь женственности, пробудил в ней , без которой женщина не знает радости и покоя. Власть над мужчиной убивает , извращает . Но легко ли быть женственной?

• • •

Л. я знала еще студенткой: милая, скромная девушка с тихим, ровным голосом — воплощение женственности. Все говорило о том, что она будет прекрасной женой и матерью. И вот через несколько лет замужества и материнства она призналась: “Как это трудно — быть женственной!” Они с мужем глубоко любят друг друга. Но однажды он сказал ей: “Знаешь, что-то происходит неладное: я начинаю бояться тебя, как ребенок матери, которая может поставить в угол, у меня постоянное чувство тревоги, как у провинившегося школяра, будто я что-то не сделал или сделал не то и не так. Но чувство нашкодившего ребенка — это уже не чувство к любимой женщине”. И она поняла: ей приходится распоряжаться по дому: “Сделай то, не так сделал, почему не сделал?” Это становится фоном их отношений, и в это она вкладывает немало отрицательных эмоций. Роль “прораба” делает ее властной, что совершенно чуждо ее натуре и непривлекательно для нее и для мужа. Мелочи жизни, быта вытесняют что-то очень важное в их отношениях. Да, трудно быть женственной! Но что-то надо менять: менять тональность, “удельный вес” распорядительности, перевести раздражительность в шутливость и ласковую просьбу. Власть убивает любовь женщины: и с “волей к власти” надо бороться, чтобы сохранить гармонию супружеских отношений: совет да любовь. Вместо распорядительного тона — советование, общее решение — во имя любви. Здесь надо потрудиться, быть внимательной к себе. Иначе легко превратиться в “сварливую бабу”. Ведь муж любит ее и всегда готов прийти на помощь — ему нужно только подсказать, порадоваться, что сделал, спросить, не нужно ли ей самой что-то сделать. И тогда жизнь будет не тревожно-напряженной беготней, а радостной и спокойной работой вдвоем, где мелочи не мешают и раздражают, а радуют и наполняют душу.

• • •

Женственной быть нелегко: но не легче быть и мужественным.

В консультацию для разводящихся пришли молодые супруги. Они были так напряжены и озлоблены друг против друга, что не сразу удалось увидеть: оба — очень хорошие, симпатичные и красивые люди (будем называть их “он” и “она”).

Она, как это часто бывает в таких ситуациях, была возмущена его эгоизмом, тем, что он “не ценит” ее. Она была уверена в своей красоте и даже не знала, что он тоже красив; она не сомневалась в своем уме и сильном характере, отказывая в этих достоинствах ему.

В чем же проявляется его эгоизм? Например, он в день ее рождения целый час говорил с другом по телефону о своих научных делах, а ее это вывело из себя. Почему же он так нехорошо вел себя? В беседе выяснилось, что незадолго до этого муж отказался от аспирантуры, от работы над своей любимой темой, чтобы поступить на хорошо оплачиваемую должность. Это было его жертвой ради семьи — на этом настаивала жена. Но эта жертва оказалась для него непосильной: он чувствовал неодолимое раздражение, испытывал чувство неудовлетворенности новой работой. Разговор с бывшим сокурсником был для него отдушиной. Последнее время он стал холоден, равнодушен к ней: и у нее нет чувства надежности: рано или поздно их отношения все равно распадутся, считает она. У него тоже появились сильные сомнения, что они смогут создать хорошую семью. Он считает ее непревзойденной красавицей, а себя недостойным ее: да ведь и она сама неоднократно подчеркивала это…

Но истинная, глубинная причина этого супружеского конфликта обнаружилась при ответах на вопросы, которые я предлагаю разводящимся супругам. Этот перечень вопросов — не столько для получения информации о супружеских отношениях, сколько для того, чтобы навести их на размышления о том, какими могут быть хорошие супружеские отношения. И еще -для осознания своих ошибок. Так, на вопрос: “Какие качества Вы хотели бы видеть в своем муже?” — она ответила: “Хочу, чтобы был настоящим мужчиной”. А на вопрос: “Считаете ли Вы, что Ваш муж имеет право на свое мнение?” — она ответила: “Нет, он должен соглашаться со мной”. На вопрос: “Уважаете ли Вы творческие интересы и склонности мужа?” — она ответила: “Да”, но этот ответ был далек от ее реальных поступков.

Моя собеседница — школьная учительница; эта работа, к сожалению, располагает к властному поведению. Но она же предполагает склонность и способность к пониманию и чуткости в отношениях с людьми, не так ли? На это я обратила внимание молодой учительницы, предложив отнестись к сложившейся ситуации как к педагогической, а не реагировать на нее подобно взбалмошной девчонке. Предложение было принято, и рассерженная гримаса сменилась оживленной заинтересованностью. Своими ответами на вопросы анкеты она обнаружила основное противоречие в своем отношении к мужу: желание видеть в нем настоящего мужчину и свое подавляющее, доминирующее поведение. Она убивает в нем чувство собственного достоинства, не видит его положительных качеств, “воспитывает” в нем рабскую покорность. И то, что это вызывает его отрицательные реакции и противодействие, говорит о мужественной натуре, которая не может проявиться. Чтобы муж был “настоящим мужчиной”, нужно самой стать “настоящей женщиной”. Это, кстати, поможет ей и в школе… Мне удалось подвести ее к осознанию своей ошибки; зря она настояла на отказе мужа от аспирантуры: человек не может быть счастлив, если насильственно лишен творческой работы.

В беседе с мужем я постаралась утвердить его достоинство, необходимость продолжать, насколько возможно, осуществлять свои научные стремления, не идти на поводу у жены, а “мягко, но твердо” становиться главой семьи. Оба были рады осознанию своих семейных ролей и необходимой линии поведения, особенно она: как выяснилось, ей очень хочется, чтобы в семье было несколько детей, она давно мечтала о материнстве. А для этого нужно быть женщиной в полном смысле слова и видеть в муже твердую опору.
После Двух встреч мы расстались радостно. Передо мной были счастливые, красивые, влюбленные люди. Но вдруг лицо моей собеседницы стало тревожно-испуганным: “А что я маме скажу?!” Оказалось, что главным инициатором развода была ее мать. Я предложила “свалить” вину на меня.

Из опыта консультирования разводящихся можно сделать вывод: в большинстве случаев молодые разводятся под сильным влиянием родителей. Гораздо чаще это матери, и прежде всего матери сыновей. В таких случаях психолог испытывает бессилие; случай, казалось бы, простой: конфликт можно было бы разрешить без особых усилий, если бы за ним не стояла властная воля матери, гипноз ее воздействия на своего “ребенка”.

Успех этого воздействия предрешен многими слагаемыми.

Властная женщина видит в своем “ребенке” собственность и, затаив вражду к своей сопернице, ждет удобного случая, чтобы взять реванш. Удобные случаи не заставляют себя ждать: трудности совместной жизни у молодых неизбежны. Им можно было бы помочь, но властная женщина торжествует, когда у молодых что-то не ладится: “Ну, что я тебе говорила!..” И если раньше ее слова проходили мимо ушей, то теперь они падают на готовую почву и рано или поздно приводят к выводу: “Да, мать была права…” Когда с женой трудно, сыну есть кому пожаловаться, и мать становится его главной опорой и первой советчицей. И советы ее идут, как правило, не в пользу невестки: “Неумеха, грязнуля, лентяйка… И что ты в ней нашел?”

У властной матери дети обычно пассивны, безвольны, внушаемы. Им трудно преодолевать трудности семейной жизни, а еще труднее противостоять внушениям матери, ее разрушающей воле. Да и зачем? Семейная жизнь, особенно после рождения ребенка, совсем не сладкая: бессонные ночи, неухоженность, недовольство жены, ссоры. А дома у матери — покой, забота, сытая, ухоженная жизнь. Любой скандал для оскорбленного главы семейства становится поводом и оправданием для развода. И тогда ни слезы, ни раскаяние жены не могут растопить ожесточившееся сердце, которым теперь владеет воля матери.

Такова типичная метаморфоза “хранительницы семейного очага”.

Свет Православия

 

 

4 комментария

  1. СВЕТЛАНА:

    ВСЕ ОБЩЕСТВО В ЦЕЛОМ БОЛЬНОЕ. ОТСЮДА И ИСКАЖЕНИЯ В ВОСПИТАНИИ.

  2. александра:

    современная жизнь заставляет женщин быть сильными и властными!но в душе все мы слабые и беззащитные и хотим крепкого мужского плеча!

  3. Сергей77:

    Нет в обществе знаний как правильно и как не правильно, вот и проблемы в обществе.

  4. Анжелика:

    у нас муж глава семьи, и это здорово, когда настоящий мужчина рядом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *