Бездетность: Наказание или промысл?

[ A+ ] /[ A- ]

 

Одна из наиболее злободневных сегодня тем — сколько в семье должно быть детей. При этом нельзя сказать, что отношение общества к многодетным за последние годы принципиально улучшилось (хотя некоторый прогресс тут есть). Но вот о бездетности не то чтобы не принято говорить — скорее, принято молчать. А между тем сторонники «свободных отношений» считают бездетность нормой, в то время как во многих семьях она воспринимается как Божие, доводящее людей до отчаяния. О том, как пережить бездетность, мы говорим с протоиереем Алексием Уминским, настоятелем московского храма Святой Троицы в Хохлах.

Есть ли надежда на спасение?

— Жена спасается чадородием. Сегодня это устойчивое словосочетание, весьма расхожее в православных кругах. Но как быть тем, у кого в силу обстоятельств детей нет? Что, никакой надежды?

— Мне кажется, достаточно странно было бы воспринимать слово «чадородие», сказанное в известном послании апостола Павла (1 Тим 2:15), как просто «репродуктивность». Ведь тогда получается, что любая языческая репродуктивность, в основе которой лежит лишь архетип продолжения рода, — спасительная.

Мы знаем, что праведных Иоакима и Анны не была многодетной, как и святых Захарии и Елисаветы. Наоборот, долгое время им приходилось нести поношения за бесчадие. Но ведь утробная религиозная идея о том, что продолжение рода и есть как бы твое продолжение в вечности, для нас, христиан, неактуальна — мы ведь знаем, что спасение — это обретение Царства Небесного, как об этом говорит Новый Завет. Так что, по-моему, в данном случае апостол Павел имеет в виду не просто многодетность.

И хотя, разумеется, многодетность — благо, воспринимать ее как некое единственно возможное для женщины духовное делание, необходимое ей для спасения, — это не просто неверно, но даже опасно. Ведь все люди разные, а человеческий ресурс очень ограничен: кому-то многодетность действительно посильна, а кому-то непосильна совершенно.

Многодетность хороша, когда она осмысленна, когда она наполнена родительской любовью и одновременно духовными и физическими силами. Но, увы, бывает, что в семьях, где много детей, эти оказываются лишенными полной меры необходимой родительской любви, заботы и внимания. И не потому, что родители плохие. Просто у них сил не хватает.

— Что же тогда, на Ваш взгляд, имел в виду апостол Павел?

— На мой взгляд, он говорил о том, что , как христианка и мать, должна как можно больше вложить в воспитание своих детей. Одного или многих — неважно, главное, стольких, сколько будет Богу угодно. В любом случае она несет за них ответственность перед Богом и должна даровать им полноту материнской любви, организовать окружающее их пространство как храм Божий в своей семье.

— Но как в таком случае спасаться женщине бесплодной?

— Она спасется следованием за Христом, исполнением Христовых заповедей, и прежде всего — заповедей любви. Так же, как спасется и мужчина. А вот из логики странно трактующих высказывание апостола Павла выходит, что мужчина спасется сам по себе, он и так хорош, а женщине надо еще и детей родить. Но это, конечно, неправильно. Ведь это совершенно убогое понимание фразсемы, вырванной из контекста Священного Писания. Она просто не может толковаться и читаться в том смысле, что женщине надо быть исключительно репродуктивной машиной и в том якобы состоит главная ее заслуга перед Богом.

Ведь в противном случае для нас идеалом христианской семьи должна стать мусульманская семья или люди племени мумба-юмба. Именно они живут установкой: чем больше детей, тем вероятнее, что хотя бы часть из них не умрет, останется в живых и, как следствие, род будет продолжаться. Только что в этом от христианства.

— Но бездетные супруги часто ощущают, что в их жизни не хватает чего-то очень важного…

— Да, когда в семье нет детей — это связано с очень большим человеческим страданием. Потому что в христианских семьях очень хотят иметь детей, исходя из самой природы христианского брака. Он осмысляется как , в котором любовь — это прежде всего любовь жертвенная, приносящая себя кому-то. И дети — тот плод брачной любви, которому родители могут себя отдать. Когда этого не случается, супруги действительно чувствуют свою неполноту и неполноценность. Может ли быть это наказанием Божьим? Далеко не всегда. Могут ли эти семьи толковать бесчадие как поношение в ветхозаветном смысле? Думаю, что ни в коем случае.

Наказание или Промысл?

— Однако мнение, что детей нет за какие-то грехи или проступки, можно услышать как от верующих людей, так и от тех, «кто ни во что не верит»…

— Это происходит потому, что хотя Христос и пришел на Землю 2000 лет назад, и нам было даровано Евангелие, но до сих пор по своему внутреннему содержанию человечество смотрит на мир вполне ветхозаветно. Даже язычески. Что по сути примерно одно и то же. Ведь и в языческой семье, и в ветхозаветной — бесчадие, то есть прерывание рода, воспринималось как следствие какого-то личного духовного несовершенства. В христианстве этого быть не может. Но у нас есть такое понятие, как Промысл Божий, который нам неведом, который мы постигаем, только оглядываясь назад, понимая, что нечто, казавшееся нам горем, лишением и катастрофой, на самом деле имело иную цель. Таким вот странным, удивительным образом Промысл Божий провел нас между страшными, тяжелыми и невыносимыми испытаниями — и вдруг явил через это познание Божьей любви, Его заботу о нас. Датский философ, христианин Сёрен Кьеркегор написал однажды: «Если Бог не есть абсолютная любовь везде, во всем, то никакого Бога нет. Ноесли Бог есть любовь, то совершенно не страшно Его не понимать. Ты можешь доверять Ему, не понимая». И мы порой не можем вместить Промысл Божий о нас, не можем его понять. Но если человек определил главное в своем отношении к Богу, если понял, что Он для него есть Любовь, тогда этот человек сможет принять всякую скорбь из Его руки, в том числе и бездетность. Как некий крест, как некое осуществление себя иным способом, иным путем, нахождение излияния своей супружеской любви на что-то иное или на кого-то другого. Например, можно взять на воспитание ребенка.

— Многих останавливает то, что они не сумеют полюбить чужого ребенка…

— Возможностей и способов любить много. Другое дело, когда человек хочет любить, обладая, то есть владеть ребенком, как некой собственностью. Так происходит порой и с кровными детьми. Родители думают: «Это наш ребенок, а значит — он должен быть нашим трафаретом, объектом наших амбиций. Мы хотим, чтобы он соответствовал нашим чаяниям: учился в определенной школе, Вузе и так далее». И они не видят и не слышат, чего же хочет сам ребенок; не замечают, что ребенок смотрит на мир собственными глазами; что у него восторженно бьется сердечко и его восхищают те вещи, которые родителям недоступны. И так родители проходят в жизни мимо своего ребенка, при этом, конечно же, по-своему любя его.

Потому-то люди и боятся взять в семью чужого ребенка. Прежде всего они боятся, что ребенок не будет их собственностью, их тенью. А нужно любого ребенка — кровного ли, приемного ли — видеть как не своего, а Божьего, уйти от чувства собственности по отношению к нему. Только тогда можно по-настоящему полюбить. И тогда не будет боязни в вопросах усыновления.

Если женщина не может родить сама, она может спасти того, у кого нет родителей, и забыть о своей бесплодности. Забыть, прижимая этого ребенка к своей груди, даря ему тепло и ласку, но не присваивая его себе. Усыновление — это не просто выход для бездетной семьи, это ее счастье и христианская обязанность. Детей, нуждающихся в заботе, можно любить, даже если их не дали тебе в руки. Их можно посещать в детских домах, в сиротских приютах и дарить свою нежность, внимание, время. Наверное, Господь стремится сделать так, чтобы родители, у которых нет детей, и дети, у которых нет родителей, нашли друг друга.

О нашем доверии Богу

— Желание иметь дитя, продолжение себя — это больше, чем желание, это инстинкт, с которым трудно бороться…

— Конечно, мы все — люди плотские, и в нас, кроме духовной, есть и инстинктивная, животная . И женщине в этом смысле гораздо сложнее, потому что вся ее природа предрасположена к деторождению. Но если она будет постоянно заниматься самокопанием, надавливать на болевую точку своего природного инстинкта, вновь пробуждать в себе желание самой родить, выкормить грудью, тогда она неизбежно дойдет до отчаяния. Нужно пытаться перебороть отчаяние, осознавая, что Господь нас понимает, участвует в каждом мгновении нашей жизни. Каким образом — я не знаю, но я верю в это.

Мы не знаем, почему одним что-то дано, другим нет; почему одни рождаются богатыми, другие нищими, одни здоровыми, другие больными. Во всех ситуациях — это вопрос нашего доверия Богу, нашего следования за Ним и возможности поиска того, чего ты действительно хочешь. Если любить, а не приобретать эту любовь, тогда выход есть. Если же ты хочешь присвоить любовь себе, то ситуация оказывается одинаково безвыходной и у тех людей, которые могут родить, и у тех, которым это не удается.

— Да, но многие женщины зациклились на своей боли и желании родить. Они глухи к любой аргументации.

— Понятно: «Мы хотим просто родить, использовать себя как матку, дающую потомство». Но это, простите, чисто животное стремление, а в человеке должно быть нечто иное, более высокое. Если тебе не дано — что ты сделаешь?! Надо перед Промыслом Божьим проявить смирение и учиться жить таким, каким тебе Бог дал — и тогда ты будешь жить.

— Но общество диктует стереотип: семья предполагает наличие детей. Без них — уже не семья.

— Вот это совершенная неправда. Семья существует и тогда, когда нет детей, но есть любовь двух людей, есть несение общего креста и тягот друг друга. Я знаю священнические бесплодные семьи. И люди несут свой крест. Тем более что вокруг них столько людей, нуждающихся в человеческом тепле и заботе.

Согласитесь, что не все люди имеют семью. Многие остаются вообще одинокими, не имея ни детей, ни мужа или жены. При этом у них есть шанс не чувствовать себя обделенными. В русских семьях существовала традиция, по которой не вышедшая замуж девушка жила в семье замужней сестры или женатого брата, помогала нянчить детей, воспитывать их и была для них лучшей и любимейшей тетушкой. Так что неполнота ее жизни растворялась в полноте жизни семьи близких.

— Тем не менее, в целом общество смотрит косо и на многодетных, и на бездетных…

— Мне так не кажется. Общество проблема бездетности не волнует. В основном волнуются родственники — теща, свекровь. Волнуются из чисто эгоистических соображений: им хочется внучков понянчить. А вопрос многодетных будоражит общество потому, что людям кажется, будто их объедают те, у кого большие семьи.

— По статистике бездетность — частая причина разводов.

— Причина разводов — это нелюбовь, это нежелание той любви, о которой говорит нам Христос, это стремление к присваивающему чувству. А если в конечном итоге присвоить нечего, то для таких людей нет дальше перспективы. Так что речь вовсе не об отсутствии детей. Разве мало браков, которые распадаются, несмотря на наличие детей?

— То есть семья — это муж, жена и их чувства. А детей Господь дает им в дар?

— Да, кому-то дает. А у кого-то потом забирает. И эти родители остаются осиротевшими без своих детей, и это труднее бездетности.

У кого-то рано забирает родителей. Мир, он же очень сложен, скорбен, и его совершенно невозможно по полочкам разложить. Да, было бы хорошо, когда счастливые родители любили бы своих детей, а они бы слушались своих родителей, и все бы жили долго и счастливо. Но мы живем в реальности, в которой бессмысленно мечтать о благополучной жизни, ставить себе цель достичь ее. Бог не обещает нам благополучия, о нем нет ни слова в Евангелии.

О чудесах

— Значит, супругам, если у них не получается с деторождением, стоит оставить мечты родить ребенка?

— Но в нашей жизни всегда есть место чуду. Тем более, если речь о молодой семье, жизнь которой еще не определилась окончательно. У таких людей должна быть надежда на чудо, на милость Божию.

В моем приходе были случаи, когда родители со всеми минусами здоровья, с медицинскими заключениями о бесплодии, все же рожали. Рожали по обету, по молитве, и очень часто рожали, потому что обращались в монашескую республику Афон. В монастырь Хиландар, где из гроба святого Симеона Мироточивого, отца святого Саввы Сербского, уже много-много столетий растет виноградная лоза.

В принципе, мне не свойственны разговоры о чудесах: смущает некая экзальтация в этих вопросах. Но тут уже ничего поделать не могу. Сам, несколько раз лично бывая на Афоне, привозил из Хиландара засушенные ягодки винограда. И с иконой святого Симеона, с молитвой давал их некоторым нашим прихожанам, которые, исполнив сорокадневное правило поста и молитвы, потом вкушали эту ягодку, причащались и… зачинали детей. У меня в приходе таких случаев несколько.

Но чудо дается, если действительно есть плод молитвы и великое упование на Бога. Не вырывание у Бога: «Дай во что бы то ни стало!», а готовность принять Его любое решение: «Да будет воля Твоя!» Главное — бездетная семья не должна чувствовать себя неполноценной. Супруги всегда должны помнить, что если Бог есть любовь во всем, то можно Его и не понимать, но нужно жить, спокойно Ему доверяя.

 

Источник: Журнал «Фома»


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *